в стихи

Расплетая злые нити

Расплетая злые нити, перекручивая ветки,
Разбавляя чистой пеной воду чистую в бокале,
Вы на зеркало взгляните сквозь ресниц густые сетки,
Вы пространство покорите взмахом шёлковой вуали.

Подержите в пальцах время — эти круглые песчинки
слишком быстро утекают из беспомощных ладоней.
Кто-то ногу сунул в стремя, как на детской той картинке,
Где герои убегают от безжалостной погони.

А погоня ближе, ближе, а ладони ниже, ниже, а песок струится быстро, а из леса слышен выстрел… Кто-то падает с коня, не осталось мне ни дня… Час песчинками истёк, ты с коня упал в песок…

Что-то лес сегодня тёмен, всюду слышен скрип зловещий,
Наклонившиеся ветки шепчут на ухо заклятье.
А в пустом вчерашнем доме истлевают сны и вещи,
И белеет смутно саван… или свадебное платье?

Ты бежала по дороге, в кровь и грязь истерла ноги, слёзы южный ветер сушит, милый голос тише, глуше… А песок под солнцем зла раскалился добела. И всему здесь вышел срок, ты и мёртвый — одинок.

…Кто позвал меня — не помню, кто нашел меня — не знаю,
Синий вечер лился в губы родниковою водицей.
Надо мной стояли люди, на лугу паслись их кони,
И коней их было больше, чем людей — на одного…

У костра ночного в поле мне всю правду рассказали,
Обещали, что покажут, где они тебя зарыли.
Только мне не надо видеть, где с коня упал мой милый,
Мне довольно знать, что в небе в этот миг сияло солнце…

Я вернусь в свой тёмный дом, где не жить с тобой вдвоём, печку мелом побелю, белу скатерть постелю, яства выставлю на стол, чтобы ты ко мне пришёл. Боль всю ночь сверлит висок, на зубах хрустит песок…

За болотами гнилыми, где зелёными огнями
Манят странника ночного души сгубленных любимых,
Где от их протяжных жалоб он с ума к рассвету сходит,
Там живёт одна старуха, много лет, а может вечно.

Ты пойдёшь к ней лишь стемнеет, по болоту, громко воя, чтоб не слышать этих тварей, чтоб не плакать вместе с ними. И они тебя оставят, и огни свои погасят: «Не сердись на нас, сестрица, нам обидно и тоскливо».

И войдёшь ты, чуть живая, в тёплый мрак хибарки тесной,
И старуха рассмеётся, как подвыпившая ведьма:

«Раз пришла, садись, сестрица. Мы ведь сёстры по несчастью?
Милый мой давно уж сгинул, как и твой — в бою неравном.
На, возьми вот этой травки, покури ей в полнолунье,
И тогда он будет ночью раз в три дня тебе являться.
Если любишь, согласишься, я — так сразу согласилась,
И сто лет уже без года он приходит раз в три ночи…
Я старуха — он безусый, вместе нам, сестрица, сла-а-адко!»

И бежать тебе оттуда, без оглядки, до рассвета, и упасть в песок холодный, не согретый ранним солнцем. И лежать на нём, покуда ветер холмик не насыплет над твоим усталым телом, только холмик из песка…

…Вы, бокал роняя на пол, и отламывая ветку, глядя в зеркало, как в небо, вдруг решившее сгореть, злые нити разорвёте, дверь в кладовку отопрёте, чтоб на детскую картинку отстранённо посмотреть…

28 января, 1996 г.